Впрочем, в его взгляде чувствуется, скорее, праздное любопытство, нежели настоящая заинтересованность. Скуляев - практик, и потому все, что так или иначе попадает в поле его зрения, интересует его лишь с одной точки зрения: можно извлечь из этого какую-либо пользу или нет. В обители Шахова он ничего такого, по-видимому, не обнаруживает и потому, окончив беглый осмотр разномастной меблировки, подходит к "рабочему" столику хозяина и, как бы от нечего делать, берет в руки наполовину расписанную матрешку.

Сам Шахов поглощен процессом растапливания буржуйки. Он как будто забыл о своих гостях, но все же в его движениях, в том, как он ломает стул и рвет бок спичечного коробка отсыревшими головками, заметна некоторая нервозность. К тому же бумага разгорается плохо, печка дымит, и от этого Шахов, чувствующий на себе внимание гостей, которое, естественно, кажется ему пренебрежительным, нервничает еще больше.

Скуляев (глядя на старания хозяина, с вежливым участием). Может, бензина плеснуть?

Шахов (не оборачиваясь, выделанно непринужденным тоном). Оставь, Юрок!.. Как-никак второй сезон здесь живу, и ничего, обхожусь!.. Бальзак в молодости...

Достает откуда-то из-за печки топорик, начинает откалывать лучинки от ножки стула. Скуляев наблюдает за ним рассеянным взглядом.

Скуляев (после небольшой паузы, подчеркнуто). Оноре де Бальзак.

Шахов (несколько частит, как одинокий человек, боящийся, что гости пренебрегут его скромным гостеприимством и вновь оставят его наедине с самим собой). Впрочем, если вы ограничены во времени, этот процесс можно ускорить и таким образом... (Спохватывается.) Но для этого тебе надо спуститься к машине, отключить сигнализацию, достать трубку, сунуть ее в бензобак... так что так на так и выйдет!..

Негромко посмеивается, закашливается характерным кашлем заядлого, к тому же вечно простуженного, курильщика.