Наталья (меланхолически). И это вся восточная мудрость?.. Скудновато.
Скуляев (мотает головой, говорит с серьезностью чуть подвыпившего человека). Не скажи!.. Просто, да, очень просто, но так и надо смотреть на вещи... Сорок пять еще, разумеется, не старость, но уже какой-то предел, за которым ты уже чего-то не сможешь никогда!.. (Машет рукой в сторону стойки, на которой висят музыкальные инструменты.) Я, может быть, мечтал играть на саксофоне, на флейте, а выучил всего пять блатных аккордов - и все, финиш!.. Мне уже никогда не стать артистом, и я жалею, сокрушаюсь...
Постепенно замолкает, глядя в пространство.
Шахов (оживляясь). А я иногда играю... У метро, даже, бывает, напротив "Европейской"... Народ-то везде по большей части знакомый, не дают с голоду помереть... Становись, говорят, играй. Если, конечно, место есть, заболел кто-то, отдохнуть решил, запил, а тут я! (Смеется.)
Наталья (c несколько наигранным интересом). И хорошо подают?..
Шахов (строго, серьезно). Подают нищим, калекам, а музыкантам платят. Почувствуйте разницу!.. (Вновь беспечно.) Сколько платят?.. По-разному. По погоде, по настроению, по тому, хороший был концерт в Филармонии или так себе, и если ты хочешь заработать, ты должен уметь улавливать такие вещи, знать, когда толпа разлимонится под "Yesterday", когда под "House of a rising sun", а когда полезет по сумочкам и карманам после Чарли Паркера или Глена Миллера...
Скуляев (рассудительно). Уличные музыканты облагораживают городской пейзаж. Как деревья. Монументы. Звучащая подвижная скульптура. Скульптурная группа.
Наталья. Скульптурам не платят.
Шахов. Платят скульпторам.
Скуляев. Резонно.
Пауза.
Шахов (развивает тему).