Скуляев (сквозь зубы). Сумасшедший... Псих... Всегда был такой...

Шахов тихо смеется, закашливается. Пауза. Смотрят друг на друга. Наталья возвращается к столу, ставит тарелку, бокалы.

Скуляев (жестко). У тебя вилки есть?

Шахов (невозмутимо). Естественно. Какой же порядочный дом без вилок? (Зовущим голосом.) Наталья!..

Наталья (c готовностью). Я здесь!

Шахов (полуобернувшись к ней). Вилки в правом ящике буфета!.. Только не протирай их духами, возьми лучше спирт, там же, рядом, в баночке...

Наталья отходит к буфету, гремит ящиком, посудой.

Скуляев. Соблюдаешь, значит, кое-какой гигиенический минимум? Спиртик держишь.

Шахов (небрежно). Только для гостей... Не для всяких, разумеется.

Скуляев. Мы, выходит, VIP-персоны?

Шахов (просто, без всякого пафоса). Да. Моя прекрасная юность. Первая любовь, не физиологическая, сексуальная привязанность к первой женщине, а именно любовь... Первая трагедия. Я ведь тогда чуть было не повесился, хорошо, пить вовремя бросил и на иглу не сел, а то бы все: грязный баян, пузырек по вене, эмболия - сплошь и рядом... Вот и тормознул, инстинкт жизни вытянул... Хотя иногда жалею.

Скуляев. О чем?

Шахов (уклончиво). Обо всем понемножку... Впрочем, все это уже так далеко, что иногда мне кажется, что все это происходило не со мной, а с каким-то другим, хорошо знакомым, но посторонним человеком. (Смотрит на Скуляева.) С тобой такое бывает?

Скуляев (медленно, после паузы). Н-нет.

Шахов (тихо смеется). Счастливый человек!.. Впрочем, я тоже. В своем роде, разумеется... С некоторых пор.

Скуляев (обводит взглядом помещение). Кажется, я понимаю...

Шахов (с усмешкой). Понимание приходит с опытом. Сигареты "Davidoff". И... (кивает на бутылку) настойка боярышника!

Подходит Наталья. Достает из сумочки бумажные салфетки, раскладывает их по столу, ставит перед каждым бокал, рядом кладет вилку. Шахов оживляется, бодро потирает руки, берет бутылку, но, натолкнувшись на настороженные взгляды Натальи и Юрия - сам Шахов сидит между ними, как бы во главе стола, - тут же ставит ее на место.